Все записи автора admin

ФСИН хочет молчания. Инструкция для родственников заключенных

Новая газета, № 70 от 3 июля 2017

Ольга Киюцина, руководитель Института проблем современного общества

Совсем недавно отгремела история о том, как мать попросила о собственном аресте, чтобы не разлучаться с дочерью, задержанной на акции 12 июня. Суд ходатайство удовлетворил и арестовал обеих. История вызвала общественный резонанс, хотя ничего необычного в ней нет. Это нормальная российская практика: наказывать родственников тех, кого государство посчитало в чем-то виновными. К тому же практика не новая, берущая начало еще со времен ГУЛАГа.

О том, что происходит с родственниками заключенных, мало кто знает. И это далеко не только страдания от разлуки с любимым человеком. Это реальное моральное, а зачастую и физическое насилие. Знаете ли вы, что во многих тюрьмах приезжающих на свидание жен и матерей заставляют раздеваться догола? А в особо циничных случаях осматривают на гинекологическом кресле? Это делается под предлогом недопущения проноса чего-нибудь запрещенного. Несмотря на то, что законом предусмотрен только личный досмотр, как в аэропорту. Несмотря на то, что тюремной системе выделяются огромные деньги на разнообразные средства контроля: от металлодетекторов до служебных собак. Несмотря на то, что основными поставщиками запрещенных вещей в тюрьмы являются сами конвоиры, ежегодно выявляются сотни подобных случаев.

Знаете ли вы, что старенькую мать могут не пустить на свидание с сыном без справки об отсутствии у нее венерологических заболеваний? Как должна чувствовать себя пожилая женщина, которую фактически обвиняют в том, что она может вступить в половой контакт со своим сыном, да еще и заразить его чем-нибудь?

В век современных технологий логистики и экспресс-доставки родственники заключенных вынуждены собирать посылки, а сами заключенные не могут их получить по 2-3 недели. Родственники вынуждены преодолевать по пять тысяч километров, чтобы повидать любимого человека. На свидание могут не пустить. Или со свидания выгнать.

Делается все это с одной единственной целью: заставить молчать. У заключенного нет своего голоса. Его единственный рупор — его близкие. Если оторвать заключенного от близких, то его голоса больше никто не услышит. А значит, все меньше людей узнают о тех беззакониях, которые творятся в наших колониях. А значит, закон можно будет нарушать снова.

Мне самой пришлось пройти через все это. Восемь с половиной лет заключения мужа превратились в непрерывную борьбу. И эта борьба оказалась успешной: муж вернулся домой живой и невредимый. Системе не удалось его сломать, а нас разлучить. Теперь мне часто пишут родственники других заключенных. На этой неделе пришло письмо из Томска от Татьяны Скакалиной. Полгода она бьется, чтобы ей дали положенное свидание с мужем. Обивает пороги больших начальников, ей обещают свидание, назначают дату, она отпрашивается с работы, начинает собираться. Но за несколько дней до назначенной даты мужа закрывают в ШИЗО. И так несколько раз. Жаловаться страшно. Ведь могут отомстить близкому человеку.

Тюремщики «жалобщиков» не любят. Потому что боятся. Ведь они знают, что нарушают закон. И что в один прекрасный день за это можно ответить. Ведь далеко не всегда удается «спрятать концы в воду», договориться с проверяющими, заставить замолчать свидетелей. Ежегодно сотни сотрудников тюремного ведомства сами отправляются за решетку.

Я могу посоветовать только одно — боритесь. Не пытайтесь давить на жалость — слабых тюремщики презирают, ломают, используют. Не верьте обещаниям и посулам — обманут. Не верьте слову офицера — в этой системе нет места для офицерской чести. Не рассчитывайте на чью-либо помощь — делайте все сами. Не ввязывайтесь в сомнительные истории с участием сотрудников. Не давайте взяток. Не нарушайте закон. Не делайте ничего такого, что может быть использовано против вас.

Постарайтесь сделать свою борьбу публичной. Выкладывайте копии жалоб в открытый доступ (например, на gulagu.net). Пишите в соцсетях. Пишите журналистам, возможно, кого-то заинтересует ваша история. Не бойтесь указывать настоящее имя. В нашей стране быть родственником заключенного не позорно. А для человека, чья фамилия хоть раз промелькнула в прессе, риски снижаются — его боятся трогать.

Ищите нестандартные решения, на которые у тюремщиков нет шаблона. Вас как минимум заметят. Заметных не трогают — по крайней мере, физически.

Стравливайте проверяющих между собой. Круговая порука разрывается, когда речь идет о личной ответственности какого-то чиновника.

Проявляйте максимальный интерес к судьбе близкого человека. Если опасаетесь обращать на себя внимание жалобами и вопросами, демонстрируйте свою заботу другими способами: приезжайте на свидания, общайтесь через таксофон, отправляйте посылки, лекарства, пишите письма, шлите переводы. Пусть понемногу, но часто. Если тюремщики знают, что за заключенным присматривают, к нему относятся иначе. И несчастья с такими заключенными случаются гораздо реже.

Оставайтесь рядом со своими близкими, пусть не физически, но хотя бы морально. История о самопожертвовании матери, с которой я начала, абсолютно правильная. Именно так и должны поступать любящие люди. Быть рядом, чтобы защитить.

И не бойтесь. Страх — это оружие тюремщиков. Наше оружие — открытость, публичность. И закон. Очень многое можно сделать, если уметь им пользоваться.

Мигрантов выгоняют из тюрем

Осужденные иностранцы слишком часто конфликтуют с администрацией исправительных учреждений

Екатерина Трифонова, «Независимая газета», 13.04.2017

Правозащитники требуют разгрузить российские тюрьмы от заключенных иностранного происхождения. Россияне, по их мнению, не должны их содержать на свои налоги, так что если мигранты не совершили тяжкого преступления, то их надо просто навсегда выслать из страны.

Количество иностранцев в российских колониях растет с каждым годом – в 2010 году оно не превышало 20 тыс. человек, сейчас цифра свыше 28,5 тыс. При этом уже половина осужденных исповедуют ислам – и большинство это как раз трудовые мигранты из стран СНГ. По мнению правозащитников, нужно разгрузить камеры от приезжих, поскольку их содержание не только бьет по карману российских налогоплательщиков, но и радикализирует тюремную среду.

«Мигранты являются одной из самых бесправных категорий, поэтому попасть в тюрьму им гораздо легче, чем россиянам», – заявила «НГ» руководитель Института проблем современного общества Ольга Киюцина. По ее словам, для некоторых мигрантов условия в колонии оказываются лучше, чем на родине, и лучше, чем на нелегальных заработках в России: их кормят, одевают, есть крыша над головой. «Привыкнув к благам цивилизации, такие заключенные начинают отказываться от работы и не спешат освобождаться досрочно», – говорит эксперт. Примерно 95% из приезжих не идут на контакт с администрацией, а каждый третий является злостным нарушителем режима.

Но их содержание обходится бюджету в значительные суммы. Напомним, что на одного заключенного в год наше государство тратит около 500 тыс. руб. Несложно подсчитать, что в целом на иностранных преступников российский налогоплательщик отдает около 14 млрд руб. ежегодно, отметила эксперт.

Проблема еще и в том, что эти иностранцы сбиваются в сообщества по национальному признаку и начинают устанавливать в тюрьмах свои порядки. «Сплачиваются мигранты, особенно уроженцы южных стран, гораздо быстрее, чем российские граждане, так как у них развиты навыки коллективного проживания. В результате такие тюремные диаспоры становятся значимой силой, которая дает им почву для вымогательства и давления на других осужденных», – заявила Киюцина.

Среди инициатив, которые сейчас обсуждаются правозащитниками,  депортация мигрантов, совершивших нетяжкие преступления, сразу же после вынесения приговора. Чтобы они отсиживали назначенный срок у себя на родине, за счет бюджета своей страны и не перегружали российские камеры. Такая практика успешно действует, например, в Швейцарии. Остальных осужденных уже по серьезным статьям  предполагается более равномерно распределять по колониям с учетом национальности, чтобы не создавать дестабилизирующих ситуацию факторов.

«Почему Россия должна притягивать не тружеников, а преступников и кормить их за счет своих налогоплательщиков?» – возмутилась активист организации «Миграция и закон» Гавхар Джураева. Она рассказала «НГ», что от мигрантов в общественные организации довольно часто идут жалобы на сотрудников ФСИН, которые якобы не разрешают, скажем, совершать намаз, подвергают мусульман всяческой дискриминации – «причем речь не о побоях, а об отказе кормить их халяльным мясом».

В Комитете за гражданские права (КГП) «НГ» напомнили, что из России нельзя депортировать тех иностранцев, у которых есть близкие родственники из числа россиян, независимо от тяжести совершенного преступления. Такой запрет уже установлен Конституционным судом. Поэтому в том же КГП предлагают пойти другим путем: дополнить Уголовный кодекс новой нормой, которая запретит арестовывать того мигранта, который попался на нанесении имущественного вреда, но до суда сумел возместить ущерб.

Эксперты также настаивают, что надо упростить процедуру выдворения иностранцев из России. Например, ограничить срок нахождения нелегалов в специальных центрах, где они ожидают решения об их депортации. Это стоит тому же бюджету как минимум по 40 тыс. руб. на человека в год.  Сегодня в спецприемниках и центрах временного содержания содержится более полумиллиона мигрантов.

В КГП подготовили предложения и по тем приезжим, кого не могут выдворить из России из-за проблем с документами. «Нужно предусмотреть удостоверение личности для лиц без гражданства, чтобы ввести их в легальное правовое пространство. А также заключить международные договоры по вопросу паспортизации находящихся в учреждениях УИС и начать соответствующую работу с посольствами иностранных государств», – написано в документе.

Что же касается проблемы, когда осужденные за экстремизм и терроризм граждане СНГ вербуют себе сторонников в тюрьмах, то в КГП предлагают рассмотреть такой вариант. Необходимо, по мнению экспертов, формировать в местах лишения свободы отдельные отряды из осужденных иностранцев.

ФСИН создает домашние условия

Дома ребенка могут появиться в колониях-поселениях

«Коммерсантъ», 15.03.2017

Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) России планирует создать условия для содержания детей до трех лет вместе с осужденными матерями в колониях-поселениях — там могут появиться дома ребенка. Этому решению предшествовали жалобы осужденных женщин и требования прокуратуры улучшить условия жизни малышей. К скорейшему решению проблемы призывали ФСИН и совет при правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере.

Как стало известно “Ъ”, ФСИН РФ разработала проект приказа, регламентирующий создание домов ребенка в колониях-поселениях (КП). В этих заведениях за малышами круглосуточно присматривают медсестры и нянечки, а матери могут их навещать, кроме того, там есть зал для лечебной физкультуры и детская площадка для игр. «Проект приказа, согласованный c Минздравом РФ, проходит общественное обсуждение»,— сообщили “Ъ” в пресс-бюро ФСИН.

В ведомстве пояснили: речь идет о новом порядке организации оказания медпомощи лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы. Действующий порядок предусматривает создание домов ребенка лишь при женских исправительных колониях, что исключает колонии-поселения. В новом документе говорится, что дома ребенка появятся во всех учреждениях УИС.

По данным ФСИН РФ, на начало 2017 года в 19 из 126 колоний-поселений отбывают наказание беременные женщины, а в девяти — осужденные с детьми в возрасте до трех лет. Как говорят во ФСИН, несмотря на отсутствие домов ребенка, во всех КП «созданы условия для совместного проживания с матерями детей, их полноценного развития». С этим не согласна прокуратура. Летом 2016 года суд города Каменска-Уральского (Свердловская область) рассматривал иск прокурора об отсутствии условий в КП-59 для живущих там 18 малолетних детей. Прокурор требовал перевести женщин с детьми в другие учреждения. Иск был удовлетворен, но облсуд отменил решение. А в сентябре 2016 года прокуратура Красноярского края объявила, что в КП-48 «не создано надлежащей инфраструктуры для содержания детей», «нет условий для защиты от негативных факторов». Надзорное ведомство потребовало устранить нарушения.

В конце прошлого года в КП-48 вместе с матерями жили 29 детей до трех лет. Женщины жаловались в том числе на отсутствие отопления в переговорных комнатах и туалетах, скудное питание для младенцев и кормящих матерей (см. “Ъ” от 14 декабря 2016 года). «Краевое ГУ ФСИН сообщило мне, что они делают замены в питании, так как колония находится далеко в тайге, куда трудно доставить, например, свежие фрукты, молочную продукцию»,— рассказала “Ъ” руководитель общественной организации «Институт проблем современного общества» Ольга Киюцина.

В январе 2017 года краевое ГУ ФСИН приняло меры. «Осужденным сообщили, что до 15 марта они должны передать детей родным либо их отправят в детские дома»,— рассказал “Ъ” Семен Емельянов, жена которого с ребенком находится в КП-48. Он обратился к уполномоченному по правам ребенка при президенте РФ, где ему также предложили забрать сына из колонии или поместить его в учреждение для сирот. В итоге, по его словам, к 15 марта только три женщины решили отдать детей. Остальных матерей объединили, переведя всех из отряда для женщин с детьми до года в отряд для женщин с детьми после года. «Там вода из крана плохо течет. Иголки нельзя, ножницы, чтобы ногти детям подстричь, нельзя»,— перечисляет Семен Емельянов.

Во ФСИН РФ заявили “Ъ”, что условия содержания детей в КП-48 соответствуют нормам Минздрава РФ, но добавили, что администрация КП «прорабатывает с судами» возможность применения для матерей и беременных отсрочки от отбывания наказания, условно-досрочного освобождения или же замены на более мягкое наказание. В ведомстве отметили, что если женщины решат передать детей родным или в учреждение для сирот, то ГУ ФСИН и прокуратура им помогут.

О жалобах осужденных знают в совете при правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере. «Летом прошлого года к нам поступали аналогичные жалобы. Тогда на женщин оформляли штрафы, чтобы их перевести в исправительные колонии — там более жесткие условия, но есть дома ребенка,— рассказала “Ъ” член совета Екатерина Чистякова.— Эти осужденные теряли право на УДО. Мы ставили вопрос перед ФСИН, но ответа не было».

Стоит отметить, что с 2016 года ФСИН реализует «дорожную карту», согласно которой к 2021 году все женщины, изъявившие желание, будут проживать вместе со своими детьми в домах ребенка при исправительных учреждениях (сейчас — 50%). А принятая 8 марта этого года национальная стратегия развития в интересах женщин подчеркивает: законодательство «недостаточно развито в части возможного смягчения наказания за преступления небольшой тяжести и применения оснований для освобождения от отбывания наказаний» в отношении беременных и женщин с малолетними детьми.

Анастасия Курилова

Общежитие для осуждённых. Дети не должны находиться в преступной среде

Аргументы и факты, «АиФ на Енисее» № 8 (1893) 22/02/2017

Эксперимент, когда дети находились вместе с осужденными мамами в колонии, признали незаконным.

Вместе с осуждёнными дети живут до трёх лет.

Вместе с осуждёнными дети живут до трёх лет. © / ГУФСИН РФ по Красноярскому краю

Десять лет назад в одной из колоний-поселении края в качестве социального эксперимента было создано общежитие для осуждённых матерей. В нём женщинам разрешили жить и воспитывать детей до трёх лет. Но спустя годы прокуратура признала действия ГУФСИН незаконными. Теперь участок расформировывают, а маленьких детей разлучают с матерями.

Эксперимент окончен

По закону, осуждённые могут находиться со своими маленькими детьми в домах ребёнка только при исправительных колониях. Но в 2007 году в колонии-поселении № 48, которая находится в посёлке Курдояки Нижнеингашского района, сделали исключение из правил.

Заключённым предлагают отдать детей родным и близким.
Заключённым предлагают отдать детей родным и близким. Фото: ГУФСИН РФ по Красноярскому краю

По инициативе ГУФСИН там создали общежитие для матерей, осуждённых за преступления. Сейчас в нём проживают 23 ребёнка. Ведомство руководствовалось самыми благими намерениями. И в течение многих лет служба неоднократно обращалась в различные инстанции, чтобы узаконить этот социальный эксперимент. Но законодательная власть решения так и не приняла.

Возможно, на неё повлияли общественные организации, которые жаловались на грубые нарушения в колонии. Ольга КИЮЦИНА, руководитель Института проблем современного общества и правозащитник, неоднократно заявляла, что для беременных женщин там нет никаких условий: будущие матери вынуждены пользоваться в сорокаградусный мороз деревянным уличным туалетом, врачи находятся в 50 километрах от колонии, а работать осуждённых заставляют сразу же после родов. Помимо этого, матерям не выдают необходимых продуктов. Например, сыр, сметану и фрукты заменяют соком и молоком.

 

 

 

«Если женщины и привлекаются к ответственности, то за нарушение правил распорядка в исправительном учреждении. И наказываются они, как осуждённые, а не как матери, — объясняет Андрей ЛУХАНИН, врио заместителя начальника ГУФСИН по Красноярскому краю. — Надо разделять в данном случае интересы женщины и ребёнка. Все моменты, которые связаны, например, с его сном, кормлением, в распорядке предусмотрены. А для осуждённых порядок свой».

Из тюрьмы в приют

После многочисленных проверок факты нарушений не подтвердились, а прокуратура всё же признала действия краевого ГУФСИН незаконными. Но что же теперь будет с детьми?

Дети находятся рядом с бывшими убийцами и наркоманами.
Дети находятся рядом с бывшими убийцами и наркоманами. Фото: ГУФСИН РФ по Красноярскому краю

Заключённым предлагают отдать детей родным и близким. А если такой возможности нет, то их поместят в детские дома. Органы опеки рассматривают возможности досрочного освобождения матерей, но ко многим эти меры не применимы. Почти все женщины находятся в колонии за совершение тяжких преступлений.

«Надо понимать, что окружение у женщин, которые совершили преступления, скорее всего, такое же, — говорит Галина ДОЛГИХ, начальник отдела по взаимодействию с органами опеки и попечительства министерства образования Красноярского края. Если мать даст согласие на помещение малыша в детское учреждение, его данные попадут в базу, и мы постараемся найти ему опекунов или попечителей. А женщина после освобождения сможет его забрать, подтвердив, что располагает условиями для воспитания ребёнка».

Мнение эксперта

«В колонии№ 48 созданы такие условия, каких нет даже во многих обычных социальных учреждениях: тёплые дома, хорошая столовая, натуральные продукты, — отвечает Ирина МИРОШНИКОВА, уполномоченный по правам ребёнка по Красноярскому краю. — Их порцию борща даже мужчина не в состоянии съесть после трудового дня, а котлеты — размером с тарелку. С болью признаю, что правозащитные организации, которые никогда даже не были в Красноярском крае, решили сделать себе имя на скандале. Но детей надо всё равно переселять. Они находятся в преступной среде, рядом с бывшими убийцами и наркоманами. Этого допускать нельзя».

В красноярской колонии-поселении заключенную вынудили отдать трехмесячного ребенка в детский дом

Журнал «Такие дела», 17.02.2017

В Красноярском крае после заключения прокуратуры отменили разрешение заключенным колонии-поселения № 48 жить со своими детьми. Осужденная пожаловалась, что руководство вынудило ее отдать трехмесячного младенца в детский дом, сообщила пресс-служба «Правовой инициативы».

Разрешение осужденным находиться со своими детьми действовало в КП-48 с 2007 года. В 2016 году проверка прокуратуры показала, что условия содержания нарушают права детей, и отменила его. Решение коснулось 23 детей, проживавших с матерями.

Осужденным матерям предложили отдать детей родственникам. Тем, у кого нет родственников, предложили отдать их в детский дом, а если матери отказываются подписывать документы — угрожают лишить их родительских прав, сообщают правозащитники.

Одна из осужденных матерей обратилась к адвокатам «Правовой инициативы» с жалобой на то, что ее под давлением вынудили подписать заявление о передаче трехмесячного ребенка в детдом.

«После того, как я подписала документы, мне сказали что ребенка заберут на следующей неделе. Когда я задала начальнику отряда вопрос, что будет, если я не хочу отдавать ребенка органам опеки, мне сказали, что тогда приедет полиция с органами опеки и ребенка заберут силой» — объяснила она.

Адвокат осужденной обратился к руководству колонии-поселения с ходатайством об отмене решения. «Было приложено заявление матери о том, что она хочет проживать с ребенком, просто не выдержала давления, женщина все время плачет, — сообщила адвокат “Правовой инициативы” Ольга Гнездилова. — Адвокат в Москве, в свою очередь, направил обращения в различные инстанции — от Уполномоченного по правам ребенка до Следственного комитета России, так как мы усматриваем здесь превышение должностных полномочий. Подписаны доверенности в Европейский Суд, поскольку такое вмешательства государства в эти маленькие семьи является непропорциональным сложившейся проблеме».

Правозащитники подчеркнули, что, по их мнению, вопрос можно было решить более мягко — привести условия содержания в соответствие с законом или же перевезти женщин с младенцами в другую колонию. «Детский дом — это слишком, тем более перевозка детей без матерей в такой мороз» — заключила Гнездилова.

Как сообщала ранее «Новая газета», в декабре 2016 года руководитель Института проблем современного общества Ольга Киюцина обращалась к уполномоченной по правам человека с просьбой обратить внимание на условия, в которых живут осужденные со своими детьми. Она рассказывала, что сотрудники ФСИН издеваются над кормящими матерями и не дают им присесть или прилечь, не обеспечивают матерей нормальным питанием, из-за чего у них пропадает молоко.

После жалоб общественников уполномоченная по правам ребенка в Красноярском крае Ирина Мирошникова прислала ответ, в котором отметила, что нахождение малолетних детей с осужденными матерями в колониях-поселениях не предусмотрено федеральным законодательством.

«Альтернативой данному решению является только разлучение матери и ребенка, вывод детей с территории учреждения, передача их в семьи родственников, опекунов или в детские учреждения края», — пояснили в решении.

По данным издания, требования передать детей родственникам или в детский дом начались после жалоб общественников и родственников осужденных.

Расходы по неволе

«Коммерсантъ» от 13.02.2017, http://www.kommersant.ru/doc/3218170

Федеральная служба исполнения наказания (ФСИН) готовит проект федеральной целевой программы (ФЦП) «Развитие уголовно-исполнительной системы (2017–2025 годы)» с объемом финансирования в размере 96,5 млрд руб. Концепция ФЦП утверждена кабмином в конце декабря 2016 года, ФСИН поручено обеспечить разработку проекта федеральной программы и внести его в правительство. Руководитель Института проблем современного общества ОЛЬГА КИЮЦИНА специально для «Власти» анализировала экономику ФСИН, опираясь на доступные ей данные.

В качестве цели программы (.pdf) «Развитие уголовно-исполнительной системы» заявлено приведение условий содержания заключенных в соответствие с законодательством РФ и международными стандартами для повышения гарантий соблюдения их прав, свобод и законных интересов.

Цель поистине благая. Если бы не одно «но». Соблюдение прав заключенных почему-то свелось исключительно к государственным инвестициям в строительство учреждений и создание рабочих мест. Хотя в исправительной системе есть гораздо более серьезные проблемы. Например, непрестанно звучащие обвинения в адрес ФСИН о пытках заключенных.

Государство тратит на осужденного в пять раз больше, чем на среднестатистического добросовестного гражданина.

По объему расходов из федерального бюджета Федеральная служба исполнения наказаний занимает 6-е место среди министерств и ведомств. По итогам 2015 года ведомство потратило 303 млрд руб. бюджетных средств, превысив плановый показатель на 33 млрд руб. (то есть на 12%). Это единственное ведомство в стране, допустившее столь значимый перерасход на фоне общего сокращения бюджета.

Расходы из федерального бюджета в расчете на одного заключенного в 2015 году составили 469 тыс. руб., это в пять раз больше, чем расходы на одного среднестатистического жителя страны.

Российское тюремное ведомство является самым богатым в Европе, более того, его бюджет сопоставим с государственным бюджетом некоторых европейских стран. На содержание 650 тыс. заключенных страна ежегодно тратит примерно $5 млрд. Бюджет Албании, где проживает почти 3 млн человек, составляет всего $4,5 млрд, Молдавии — $2 млрд (3,5 млн человек), Белоруссии — $8,8 млрд (9,5 млн человек).

Ни одна другая страна Европы не может позволить себе столь масштабные траты на пенитенциарную систему. В среднем по Европе на тюремное ведомство тратится около $1–2 в расчете на $1 тыс. ВВП, в России эта сумма в несколько раз больше — примерно $4.

Ни одна другая страна Европы не может себе позволить содержать и столько заключенных. Число заключенных в расчете на 100 тыс. человек населения в России втрое выше, чем в среднем по Европе, и в 1,5–2 раза выше, чем в странах бывшего Советского Союза.

Таблица. Топ-10 крупнейших получателей бюджетных средств среди министерств и ведомств в 2015 году
(млрд руб.)

Министерства и ведомства Бюджетная роспись Бюджетное исполнение Отклонение по сумме Процент исполнения
Всего бюджетные расходы 12,810 12,640 –171 98.70%
1. Министерство финансов 4,701 4,592 –108 97.70%
2. Министерство обороны 1,674 1,670 –4 99.80%
3. Министерство внутренних дел 1,047 1,043 –4 99.70%
4. Федеральное дорожное агентство 530 516 –14 97.40%
5. Министерство образования и науки 391 389 –3 99.30%
6. ФСИН 270 303 33 112.00%
7. Министерство здравоохранения 308 301 –7 97.70%
8. Минпромторг 296 291 –6 98.10%
9. Министерство сельского хозяйства 245 234 –11 95.50%
10. МЧС 185 183 –2 99.10%

По данным Федерального казначейства

Места за решеткой ценой в квартиру

Руководство ФСИН предлагает увеличить количество мест заключения путем масштабного строительства и реконструкции учреждений. Насколько выгодны и коррупционноемки проекты по строительству, рассказывать никому не нужно — воруют там миллиардами.

Перелимит в СИЗО — проблема острая. Однако ФСИН ее решает специфическим образом. Несмотря на постоянно встающую проблему нехватки мест, ФСИН систематически закрывает СИЗО и тюрьмы. Максимальным число мест содержания в России было в 2010 году — почти 180 тыс. мест в 235 учреждениях. С тех пор количество мест в тюрьмах и СИЗО сократилось на 40 тыс. (24%), а количество учреждений уменьшилось на 9 единиц.

Зачем было сокращать число мест в СИЗО на фоне их переполненности, становится ясным после анализа строительной активности ФСИН. Так, СИЗО в городе Сосновоборске Красноярского края на 500 мест обошлось бюджету в 2,6 млрд руб.— на эти деньги можно было построить восемь школ с бассейном или один высокотехнологичный медицинский центр. Уже два года не могут достроить самый большой в мире следственный изолятор «Кресты-2» на 4 тыс. мест стоимостью 12 млрд руб.

Одно место в новых СИЗО обходится государству в 3–5 млн руб. То есть за строительство всего одного места для одного подследственного налогоплательщики платят как за квартиру в крупном городе. Неудивительно, что ФСИН так активно лоббирует строительство новых учреждений. Всего ведомство хочет в ближайшие годы построить по стране 10 новых следственных изоляторов на 9,85 тыс. мест и 14 новых режимных корпусов на 3,237 тыс. мест.

И это при том, что существуют и менее затратные способы решения проблемы. Во-первых, гораздо дешевле и быстрее привести в порядок имеющиеся места содержания. Во-вторых, возможна оптимизация числа заключенных в СИЗО за счет упорядочения процедур их перемещения. Люди могут находиться в СИЗО месяцами, ожидая этапирования для отбывания наказания. В-третьих, необходимо сокращать число самих заключенных. Примерно в два-три раза — до среднемировых значений. В этом случае нормы площади в расчете на одного человека даже при нынешнем количестве мест содержания очень быстро придут к европейским стандартам.

Несмотря на декларируемую государством гуманизацию уголовной политики, число заключенных сокращается гораздо медленнее, чем снижается преступность. За 10 лет преступность уменьшилась в среднем в 1,5 раза, число насильственных преступлений — в 2–3 раза. А вот число заключенных сократилось менее чем на четверть. В СИЗО стабильно сидит около 35–40 тыс. подследственных, минимум был достигнут в 2011 году, к 2015 году число подследственных в СИЗО выросло на 23%. Процедуры залога и домашнего ареста в России так и не прижились. Как правило, следственные действия без заключения под стражу для простых граждан не применяются, а используются они в основном для чиновников. Механизм условно-досрочного освобождения практически полностью прекратил существование. УДО уже давно стало платной услугой для избранных. Если 10 лет назад досрочно освобождалось около 50% осужденных, то сейчас — менее 20%, да и то далеко не с первого раза. В тюрьмах и колониях содержится огромное количество «лишних» людей, которых совершенно не обязательно оставлять за решеткой. Но на них тратятся огромные бюджетные средства.

В концепции указывается, что мероприятия госпрограммы по реконструкции и строительству учреждений направлены на обеспечение гуманизации пенитенциарной системы. При этом в сети периодически появляются ролики, как заключенных избивают. На заднем фоне видны прекрасные бытовые условия, покрашенные стены, новая мебель. Почему так называемую гуманизацию связывают с созданием бытовых условий, а не с человеческим отношением, понятно. На человеческом отношении денег не заработаешь. В отличие от строительных проектов.

Неприбыльный бизнес

Еще одна ставящаяся в концепции задача — создание дополнительных рабочих мест для осужденных. И здесь под видом благородной цели обеспечивается обычное выкачивание бюджетных средств. Дело в том, что ни бюджет, ни сами заключенные от организованной в колониях производственной деятельности почти ничего не получают. В 2013–2015 годах ежегодные доходы от деятельности ФСИН составляли около 40 млрд руб., прибыль — всего около 1–2 млрд руб. в год. То есть рентабельность производственной деятельности тюремного ведомства составляет всего 2–5%. Тюремная система окупает себя примерно на 0,3%. Остальное — бюджетные средства. То есть деньги налогоплательщиков.

Как удается получать столь низкую рентабельность при использовании крайне дешевого труда осужденных и куда в реальности идут заработанные деньги — огромный вопрос. Зарплаты осужденных в 10–15 раз ниже, чем в среднем по экономике,— примерно 3–4 тыс. руб. в месяц (причем до 75% от заработанного ФСИН удерживает в качестве оплаты «за содержание»). И это несмотря на то, что производительность труда в колониях непрерывно растет. Характерно, что в советское время (в 70–80 годы) тюремная система приносила прибыль даже при том, что зарплаты заключенных были на уровне средних по экономике. На заработанные деньги бывший осужденный мог начать жизнь с чистого листа.

С нынешним уровнем зарплат заключенные не могут скопить себе денег даже на первое время после освобождения. Не удивительно, что они вновь совершают преступления. Вышедшему на свободу человеку уже через несколько дней становится элементарно нечего есть.

Покрывать ущерб потерпевшим осужденные тоже не могут. В лучшем случае потерпевшему уходит 500–1000 руб. в месяц. У большинства осужденных иски исчисляются десятками и сотнями тысяч рублей. Многие потерпевшие предпочли бы, чтобы совершивший преступление человек ежедневно ходил на нормальную работу на свободе. И платил нормальные деньги по их искам. Тем более что суд вполне может вместо тюремного наказания обязать человека трудоустроиться и выплачивать иск.

На предложения правозащитников ФСИН отвечает, что оценка деятельности учреждений УИС по возмещению ущерба, причиненного преступлением, нецелесообразна. Для каких целей тогда вообще организуется производственная деятельность, если оценку по параметру выплат пострадавшим ФСИН считает излишней? При этом на создание новых рабочих мест ФСИН планирует потратить до 7 млрд руб. С учетом крайне низкой экономической эффективности производственной деятельности ФСИН существуют огромные сомнения, что эти инвестиции принесут хоть какую-то пользу экономике.

В стране продолжается кризис. Государство режет расходы на науку, закрывает больницы, обсуждает повышение пенсионного возраста. При этом в бюджете находятся огромные деньги на содержание чрезмерного количества заключенных и финансирование прожектов тюремного ведомства, которые никогда не окупятся и не принесут пользы экономике. О какой инвестиционной привлекательности бизнеса и росте человеческого капитала может идти речь в стране, где одним из самых больших выгодополучателей бюджетных средств является тюремное ведомство?

«Не для женщин и детей»

Радио Свобода, 12 Февраля 2017

Женщин, которые находятся в колонии-поселении №48 в Красноярском крае, могут в ближайшее время разлучить с детьми, родившимися в местах лишения свободы. Прокурорская проверка показала, что там нет условий для их пребывания. Что ждет малышей после того, как предписание прокуратуры будет исполнено, внятно ответить пока не может никто. Родственники осужденных и правозащитники пишут во все инстанции, пытаясь хотя бы внести ясность в происходящее. А в краевом ГУФСИН заявляют: проживание осужденных вместе с детьми было своего рода социальным экспериментом. Который пора заканчивать.

Десять лет вне закона

Колония-поселение №48 находится в 400 километрах от Красноярска, рядом с поселком Курдояки Нижнеингашского района. В свое время именно здесь были многочисленные лагеря Краслага. Зоны существуют в этих местах до сих пор.

В КП-48 отбывают наказание мужчины и женщины, совершившие преступления по неосторожности, а также те, кого перевели из колоний общего и строгого режима за хорошее поведение и отсутствие взысканий. Это информация с официального сайта ГУФСИН по Красноярскому краю. Там же указано, что в колонии-поселении вместе с осужденными женщинами могут жить их дети в возрасте до трех лет (сейчас в КП-48 находятся 23 малыша). Такое разрешение было дано ФСИН России еще в 2007 году. А в 2016-м вдруг выяснилось, что детям находиться в колонии-поселении нельзя. Подтвердили это прокурорские проверки, которые шли в КП-48 несколько месяцев.

«Согласно результатам проверок, проведенных в 2016 году Генпрокуратурой Российской Федерации и прокуратурой Красноярского края, нахождение несовершеннолетних детей в КП-48 признано незаконным в связи с отсутствием нормативно-правовой базы, регламентирующей организацию содержания и медицинское обслуживание осужденных женщин с детьми в колонии-поселении. Дома ребенка организуются только при женских исправительных колониях. Так как КП-48 не является исправительной колонией, дом ребенка при данном учреждении не может быть организован», – сообщила Радио Свобода руководитель пресс-службы краевого ГУФСИН подполковник Екатерина Броцман.

Сейчас ведомства решают, как выйти из этой ситуации. «Без потерь» сделать это, видимо, не удастся. Женщин несколько месяцев настойчиво убеждают отдать детей родственникам или в дома ребенка. А что будет с теми, кто расставаться с детьми откажется?

Оставить нельзя отнять

23-летний Семен Емельянов написал обращения, кажется, уже во все инстанции: в прокуратуры всех уровней, в руководство краевого ГУФСИН, начальнику КП-48, уполномоченным по правам детей при президенте РФ и по Красноярскому краю, в попечительский совет при правительстве России. Емельянов просит объяснить, что в связи с грядущими переменами ждет его семью – 21-летнюю Алину и четырехмесячного Сашу, который родился там же, в КП-48. Алину Емельянову привезли в колонию уже в сентябре, а Саша родился в конце месяца. То есть все произошло уже после того, как в августе 2016 года появилось предписание прокуратуры.

У Емельяновых есть еще один сын, трехлетний Миша, он живет вместе с отцом. Алина видела Мишу в первые 20 дней его жизни, а потом только на свидании, куда приезжали Семен и Михаил.

Сейчас осужденных из КП-48 убеждают либо отдать детей родственникам, либо заключить соглашение на передачу их в дома ребенка. Алина, как и большинство других женщин (за несколько месяцев детей отдали только две), отказывается это делать. И потому, что всё так получилось со старшим. И потому, что четырехмесячного Сашу отцу придется каким-то образом несколько дней везти на Дальний Восток, где живет семья. И потому, что непонятно, как совсем молодой отец будет один справляться с двумя крошечными детьми.

Жена рассказывает, что им поставили условие: определяйтесь с детьми до 15 марта. А кто не определится – подъедет автобус и увезет ваших детей в неизвестном направлении

– Жена рассказывает, что им поставили условие: определяйтесь с детьми до 15 марта. А кто не определится – подъедет автобус и увезет ваших детей в неизвестном направлении, – говорит Семен Емельянов. – Есть еще такой вариант: женщин, которые откажутся, переведут на более строгий режим из-за взысканий, а детей под это дело отнимут. Механизмы для этого есть: на мою жену подали уже два рапорта за нарушение распорядка: она проспала на пять минут – полночи с ребенком провозилась. Рассказывает, что настоящая травля началась против нее.

Семен говорит: за те месяцы, которые он пытается разобраться в происходящем, ему из разных инстанций приходят взаимоисключающие отписки. Из прокуратуры – о том, что нет нормальных условий для детей в КП-48. Из органов опеки и попечительства, наоборот, о том, что «на сегодняшний день в колонии для женщин с детьми созданы оптимальные условия». Из ГУФСИН – что вопрос о перемещении женщин и детей в другие учреждения сейчас не стоит. Из краевого министерства образования и снова из ГУФСИН (но чуть позже) – о том, что родители могут ограничиваться в правах, если отбывают наказание по приговору суда. А если создается угроза жизни и здоровью ребенка (а по данным прокуратуры, КП-48 – как раз тот случай), то может последовать его «отобрание» с последующим лишением родителей их прав. Копии всех документов есть в редакции.

– Я получил уже два десятка отписок, – говорит Семен Емельянов. – И нигде не увидел конкретных ответов на свой вопрос: что будет, если моя жена откажется передавать сына в дом ребенка, но и мне не захочет отдавать?

«Не для женщин и детей»

Сейчас в красноярском ГУФСИН утверждают: разрешая 10 лет назад заключенным оставаться с детьми в колонии, ведомство руководствовалось самыми благими намерениями. Пусть и поступало не совсем законно.

– В колонии-поселении №48 с 2007 года находятся женщины с детьми, родившимися в местах лишения свободы. Сделано это было благодаря доброй воле руководства ГУФСИН по Красноярскому краю, но законных оснований для этого нет, – рассказывает Радио Свобода Андрей Луханин, врио заместителя начальника ГУФСИН по Красноярскому краю. – В разные годы число женщин в колонии-поселении доходило до 40, у некоторых было по трое детей, иногда от разных мужей. Были и те, которые беременели и рожали, находясь в заключении. Но жизнь есть жизнь, сейчас мы не об этом. Теперь же принято решение о расформировании этого участка, поскольку законодательно само существование его не разрешено.

То, что «эксперимент» с совместным проживанием женщин с детьми пора заканчивать, считает и уполномоченная по правам ребенка по Красноярскому краю Ирина Мирошникова.

Сейчас работу ведомства очерняют некие общественные активисты, которые никогда не бывали в Красноярском крае

– В КП-48 10 лет назад был начат такой социальный эксперимент, пусть и не было для него правовых основ. Было сделано многое. С болью должны признать, что этот эксперимент приходится закончить. Надо понимать, что нет возможности ни у ФСИН, ни у края построить в КП-48 такой дом ребенка, какой есть, например, в исправительной колонии №22. Но ГУФСИН и так все эти годы умудрялось обеспечивать женщинам такие условия, которые не всякая себе дома обеспечит. К сожалению, сейчас работу ведомства очерняют некие общественные активисты, которые никогда не бывали в Красноярском крае, тем более в Курдояках.

Последнее, очевидно, относится к правозащитнице Ольге Киюциной, руководителю Института проблем современного общества: именно она в своих публикациях впервые рассказала о том, что происходит в КП-48. Правда, и к региону, и к Курдоякам Ольга имеет самое прямое отношение: она приезжала на свидания к мужу в соседнюю колонию-поселение, общалась и с осужденными из КП-48 и их родственниками. И потому ее заявления голословными точно не назовешь.

Киюцина считает: причина «выдворения» детей из КП-48 не в том, что по закону им там быть не положено: их нахождение там – не «эксперимент», а возможность, которую предоставляет закон. Работают ведь в России и другие колонии-поселения, где содержатся женщины с детьми, и их никто не реорганизует.

Кроме того, есть случаи, когда региональные ГУФСИН и сами колонии-поселения через суд успешно отстаивают права осужденных женщин на проживание с детьми. Так, в 2016 году Екатеринбурге было вынесено решение областным судом, который, рассмотрев апелляционную жалобу КП-59 и свердловского ГУФСИН, встал на их сторону в споре с прокуратурой, выдавшей такое же представление, как и в Красноярском крае. Режим содержания в колонии-поселении, решил суд, однозначно позволяет осужденным женщинам проживать вместе со своими семьями и, разумеется, с детьми.

Ольга Киюцина причину происходящего сейчас в КП-48 видит в другом – в грубейших нарушениях со стороны краевого ГУФСИН.

Только что прибывших в колонию беременных женщин на последних сроках заставляют несколько раз приседать

– Согласно Уголовно-исполнительному кодексу, в колонии-поселении самые мягкие условия отбывания наказания. Осужденные до отбоя могут свободно передвигаться по ее территории, а если необходимо – и по тому населенному пункту, где она находится. Нет никаких ограничений на число свиданий, получение посылок. А те, кто не имеет взысканий, может жить вместе с семьей на территории колонии или за ее пределами, – говорит Ольга Киюцина. – Но фактически в КП-48 действует жесткий режим содержания, в том числе по отношению к беременным и кормящим женщинам, а заодно и к их родственникам.

Ольга Киюцина рассказывает: только что прибывших в колонию беременных женщин на последних сроках заставляют несколько раз приседать – вдруг в себе пронесла что-то запрещенное. Для беременных осужденных предусмотрен только деревянный уличный туалет, притом что зимой в этих местах морозы опускаются за 40 градусов (нормальные санузлы есть только в комнатах для уже родивших женщин). Врач-гинеколог (как и педиатр) находится в 50 километрах. Вскоре после того, как женщина отойдет от родов, ее отправляют на работу на весь день. Тот факт, что она, возможно, не спала полночи, успокаивая ребенка, никого не волнует: даже просто прилечь на кровать в неположенное время – уже нарушение режима.

Подтверждает все сказанное и Дмитрий, бывший осужденный колонии-поселения №48 (комментарий он согласился дать на условиях анонимности):

Как родила – всех льгот ее лишают. Заснула два-три раза – ей взыскание, потом в ШИЗО, а ребенка затем могут и отобрать, а ее этапировать

– Вы же, наверное, сами знаете, что такое ребенок 3-4 месяцев. Но даже если женщина провела бессонную ночь, днем ей не дадут отдохнуть даже 5 минут. Я смотрю на нее – глаза красные, еле на ногах держится, но присесть-прилечь нельзя, иначе отправят в ШИЗО. Питание, знаете, такое… ну лишь бы человек ноги не протянул. То же и для детей. Одни консервы (в ГУФСИН поясняют: доставка некоторых свежих продуктов в поселок затруднена из-за его удаленности, поэтому происходит предусмотренная нормативами замена продуктов. – РС). Работу себе, понятно, выбирать нельзя – куда пошлют. Отсюда, кстати, множество несчастных случаев – людей без навыков заставляют заниматься работой, в которой они ничего не понимают. Женщины работают в сельхозпредприятиях – весь день голыми руками возятся с овощами, бывает и под дождем, и коровники убирают без рукавиц. За работу им начисляется 3-4 тысячи в месяц, формально 75 процентов взимается из этой суммы «на жизнь», но на руки реально люди получают по 200-300 рублей. Какой толк от того, что магазины в колонии есть? Что касается строгостей режима, беременным еще дают какие-то льготы. Хотя если женщина не работает, то должна ходить по одной половичке. А как родила – всех льгот ее лишают. Заснула два-три раза – ей взыскание, потом в ШИЗО, а ребенка затем могут и отобрать, а ее этапировать.

Когда Ольга Киюцина обратилась с запросом по этому поводу в ГУФСИН по Красноярскому краю, ей пришел такой ответ: «В соответствии с п.15 ПВР ИУ осужденным запрещается находиться на спальных местах в не отведенное для сна распорядком дня время <…> Сам факт наличия беременности или грудного ребенка не дает осужденной права на нахождение на спальном месте».

– Нужно понимать, что если женщины получают взыскания, то не как матери, а как осужденные, для которых установлен жесткий режим, распорядок дня. И надо разделять в данном случае интересы женщины и ребенка. Все моменты, которые связаны, например, с его сном, кормлением, в распорядке предусмотрены. А для осужденных – порядок свой, – комментирует Александр Луханин.

Впрочем, почти в такие же условия попадают родственники заключенных, приехавшие к ним на свидания (на которые, напомним, по закону ограничений нет).

Горячей воды в душе нет, розетка ни одна не действует, как и холодильник, микроволновка не вертится, а стулья держатся на трех ножках

– В колонии есть пять комнат для свиданий. Но даже если они свободны, здесь в порядке вещей, если человек, проехавший через всю страну, несколько часов ждет на улице, пока его так и быть пустят. Кстати, могут и вообще не пустить или выставить за пределы колонии, – рассказывает Ольга Киюцина. – Прибывших не просто досматривают – обыскивают, требуя раздеться догола, хотя это и незаконно, и не по-человечески. За пользование электроприборами в комнате для свиданий берут деньги – 280 рублей. Но по факту там ничего не работает. Ну то есть если комиссия зайдет посмотрит – вроде все нормально. Но на самом деле горячей воды в душе нет, розетка ни одна не действует, как и холодильник, микроволновка не вертится, а стулья держатся на трех ножках. Холод в комнатах страшный – люди отсюда с бронхитом уезжают. А ведь многие в этих комнатах находятся вместе с малышами.

В этой же обстановке растут совсем крошечные дети. Как рассказывает бывший заключенный КП-48 Дмитрий, хотя формально уже 10 лет в колонии разрешено пребывание женщин с детьми, условия для этого так и не были созданы, даже элементарные:

– Никаких детских площадок или их подобия в колонии нет, это просто огороженный кусок территории, – говорит он. – Там грязь, рядом змеи, вот вместе с детьми и ползают. В таких условиях крохи и играют. Детских врачей ни в колонии, ни в поселке нет, только ФАП (фельдшерско-акушерский пункт. – РС).

Впрочем, при желании и это легко объяснить. «Нормативно-правового акта, регламентирующего организацию содержания и медицинское обслуживание детей, содержащихся в колонии-поселении с осужденными женщинами, нет, так как имеющаяся законодательная база распространяется только на лиц, отбывающих наказание в колонии-поселении, то есть на женщин, а не на их детей», – указано в ответе краевого ГУФСИН Семену Емельянову.

Проще говоря, даже оказывать какую-либо медицинскую помощь детям, уверены в ГУФСИН, никто формально и не обязан.

Но когда правозащитники, узнав о ситуации в КП-48, начали бить тревогу и обращаться во все мыслимые инстанции – от Генпрокуратуры до уполномоченного по правам ребенка, – результат оказался обратный ожидаемому. Улучшать условия никто не кинулся. Зато Генпрокуратура вынесла представление, согласно которому для детей в КП-48 «не создано надлежащей социальной инфраструктуры, а также не создано условий обеспечения защиты от факторов, негативно влияющих на их интеллектуальное, психическое и нравственное развитие» (из ответа Семену Емельянову из аппарата Общественной палаты РФ).

«Жизнь покажет»

Главный вопрос, на который пытается, но не может получить ответ Семен Емельянов, – что будет, если Алина не захочет расставаться с Сашей: ни в дом ребенка его не отдаст, ни отцу?

Похоже, внятного ответа у инстанций, ответственных за ситуацию, на этот вопрос нет.

– Жизнь покажет, – после продолжительной паузы отвечает Андрей Луханин.

В органах опеки и аппарате уполномоченного по правам ребенка настаивают: передача детей будет происходить только добровольно. Впрочем, вполне законные механизмы воздействия на «непослушных» мамочек, похоже, все-таки существуют.

Ребятишки находятся в преступной среде. Они выходят погулять, а рядом ходят опасные преступники, которые еще не перевоспитались. Поэтому в интересах мамочки принять решение, которое пойдет на пользу ее ребенку

– С женщинами точечная работа будет продолжаться. Поймите, мы сейчас говорим о представлении Генпрокуратуры, это документ, с которым нельзя не считаться. Все риски, которые нами описывает Генпрокуратура, они абсолютно обоснованны, – говорит Ирина Мирошникова, уполномоченный по правам ребенка по Красноярскому краю. – Ребятишки находятся в преступной среде. Они выходят погулять, а рядом ходят опасные преступники, которые еще не перевоспитались. Поэтому в интересах мамочки принять решение, которое пойдет на пользу ее ребенку. Но вообще сейчас никаких гарантий дать невозможно. Кстати, после трех лет ребенка в любом случае направят в детское учреждение, если мама еще не освободится.

С детским омбудсменом солидарны и в отделе по взаимодействию с органами опеки и попечительства Министерства образования Красноярского края.

– Мы ведем разъяснительную работу с женщинами, ищем родственников, которые могли бы забрать детей. Но надо понимать, что окружение у женщин, которые совершили преступления, скорее всего, тоже соответствующее. А если женщина не осознает, что у нее кроме родительских прав есть еще и обязанности, то к ней может быть применено ограничение или лишение этих прав. Или отобрание ребенка. – говорит Галина Долгих, начальник отдела по взаимодействию с органами опеки и попечительства Министерства образования Красноярского края. – Если же женщина даст согласие на помещение малыша в детское учреждение, его данные попадут в базу, мы постараемся найти ему опекунов или попечителей (это не усыновление, а замещающая семья). А женщина после освобождения сможет его забрать, подтвердив, что располагает условиями для воспитания ребенка.

А между тем в российском законодательстве есть положение, которое, по идее, может решить проблему (о чем, разумеется в ГУФСИН, прокуратуре и органах опеки не могут не знать). Осужденным колоний-поселений, если у них нет серьезных взысканий, разрешается жить вместе с семьями как в самой колонии, так и за ее пределами, в арендованном или собственном жилье. В этом случае вся ответственность за создание «социальных условий» для детей ложится на семьи. Почему бы не воспользоваться этой – законной! – возможностью?

– Осужденные в колониях-поселениях по закону должны сами себя содержать, питаться на свои деньги. Поэтому на аренду жилья у них средств уже нет, – говорит Андрей Луханин. – Из 20 женщин, которые находятся в КП-48, мы анализировали финансовое положение у четырех. В месяц они получают от 4 до 12 тысяч рублей. И они собираются жилье в поселке арендовать, за коммунальные услуги платить? За чей счет?

– Платить может и супруг, раз люди собираются жить семьей.

– Каждую ситуацию мы рассматриваем индивидуально.

За всю историю колонии-поселения №48 был ли хоть один случай, когда осужденные и его семья жили вместе?

– Нет. Ни одного, – отвечает Луханин.

Несколько дней назад Семен Емельянов подал в ГУФСИН по Красноярскому краю такое ходатайство: «Прошу вас разрешить совместное проживание с супругой Емельяновой Алиной Анатольевной 14.11.1995 г.р. на территории колонии-поселения либо на территории муниципального образования колонии-поселения согласно ст. 129 УИК РФ. При предоставлении такого права обязуюсь арендовать жилое помещение».

9 февраля Семену пришел такой ответ: «Повторно разъясняю, что дать осужденным разрешение на проживание со своими семьями может только начальник исправительного учреждения. Конкретных критериев, при соблюдении которых начальником ИУ в обязательном порядке должно быть принято решение по соответствующему вопросу, действующим уголовно-исполнительным законодательством РФ не определено».

Так что семья Емельяновых сейчас ждет, когда руководство КП-48 выработает критерии для ответа на их ходатайство. Для Семена, Алины, Миши и Саши сейчас главное – успеть получить все ответы на свои вопросы до 15 марта.

Юлия Старинова

Подрастающее поколение пенитенциарной системы

Правозащитники предлагают не оставлять за решеткой детей и матерей

Екатерина Трифонова, «Независимая газета», 03.02.2017

Положение беременных и женщин с маленькими детьми в местах лишения свободы остается тяжелым, уверяют правозащитники. Их обращения во всевозможные инстанции результатов не приносят. Сами же заключенные на свои беды жалуются редко, опасаясь, что их разлучат с детьми. Эксперты настаивают, что в случае беременности замена срока заключения на альтернативные виды наказаний должна происходить только по одному этому факту. Институт проблем современного общества (ИПСО) подготовил доклад об условиях, в которых сегодня содержатся в колониях беременные женщины и те, кто родил ребенка за решеткой. В нем утверждается, что вопреки мнению о предоставлении им каких-то льгот в реальности их положение не лучше, чем у обычных заключенных. Как отмечают правозащитники, женщины на последних сроках нередко оказываются в СИЗО за мелкие правонарушения, к примеру, кражу в супермаркете. Затем их отправляют в такие колонии, где есть дом ребенка. По данным ФСИН, на 1 сентября 2016 года в пенитенциарных учреждениях содержалось более 48,4 тыс. женщин. Совместно с матерями в местах лишения свободы проживали 62 ребенка (втрое больше, чем год назад). В 13 домах ребенка в системе ФСИН находится 643 ребенка. В 61 СИЗО и трех помещениях, функционирующих в режиме СИЗО, содержались 104 беременные женщины и 64 женщины с детьми. За восемь месяцев 2016 года в учреждениях уголовно-исполнительной системы оказалось более 1,7 тыс. беременных женщин. Сотрудники ИПСО приводят в докладе и конкретные примеры. Колония-поселение № 48 в Красноярском крае, куда привозят женщин на последних сроках беременности и где они остаются до достижения их детьми трехлетнего возраста, расположена в тайге – в 50 км от ближайшей больницы. Как правило, пишут эксперты, врачи-гинекологи приходят на осмотры крайне редко, «они могут сделать только общие анализы мочи и крови». Об УЗИ и речи не идет, говорится в докладе. В больницу роженицу отправляют при первых же признаках родов, как только заключенные сообщают об этом, однако не всегда дежурный реагирует вовремя.

По последнему отчету ФСИН, всего 11% новорожденных за решеткой здоровы, 23% детей появляются там на свет с хроническими заболеваниями. Официально это объясняется «отношением женщин, которые попадают в места лишения свободы, к своему здоровью, их образом жизни». При этом все дети находятся на искусственном вскармливании, поскольку матерей к ним допускают в строго отведенное время – в обед и вечером на час.

Впрочем, жалоб от матерей, как правило, поступают единицы, хотя от остальных категорий заключенных все знают о плохих условиях в колониях.

Руководитель ИПСО Ольга Киюцина привела в пример одну из женских колоний-поселений. За первое полугодие 2016 года было 45 случаев наказаний штрафным изолятором. Напомним, что взыскания лишают возможности получить условно-досрочное освобождение. За тот же срок положительную характеристику к УДО получили всего 13 осужденных, а вот отрицательную – 60.

«В таких условиях вряд ли кто-то посмеет жаловаться», – отметила Киюцина. Тем более что на женщин, сидящих с детьми, именно дети и есть главный рычаг давления. «Официально нахождение малолетних детей с осужденными матерями в учреждениях закрытого типа нормами федерального законодательства не предусмотрено. Альтернативами являются только разлучение матери и ребенка, вывод детей с территории учреждения, передача их в семьи родственников, опекунов или в детские учреждения края», – пояснила Киюцина. В колонии-поселении осужденные могут проживать с семьями, но с разрешения администрации.

В течение прошлого года в правительстве говорили о необходимости позволить матерям проживать совместно с детьми. Разрабатывалась и «дорожная карта», по которой ФСИН за пять лет – к 2021 году – бралась обеспечить условия для детей до трех лет во всех колониях и СИЗО.

«Само по себе то, что вместо применения отсрочки наказания судьи отправляют беременных и женщин с грудными детьми в СИЗО и колонии, говорит о жестокости современной судебной системы», – заявил «НГ» основатель соцсети gulagu.net Владимир Осечкин. Он, кстати, напомнил, что, когда ребенку исполняется три года, его отправляют в детский дом, лишь иногда делая поблажку, если его мать должна освободиться в течение полугода. По закону, пояснил Осечкин, есть и возможность встречаться с ребенком в детском доме, но в реальности администрация не хочет брать на себя хлопоты и затраты, чтобы возить ребенка к матери, а ее для этого временно отпустить из колонии нельзя.

Координатор программы «Адвокаты против пыток» Анна Кутузова высказалась против того, чтобы проблему отсутствия надлежащих условий содержания родителей и детей решать через их разлуку. По мнению эксперта, нужно добиваться от властей законодательной возможности для правозащитных организаций направлять в суды ходатайства и представления о замене срока лишения свободы иными видами наказания, не связанными с содержанием в колонии.

ФСИН: МИФ ПРО «САМОЕ БЕДНОЕ ВЕДОМСТВО». ДОКЛАД

ФСИН: МИФ ПРО «САМОЕ БЕДНОЕ ВЕДОМСТВО». ДОКЛАД

Институт проблем современного общества (ИПСО), Куратор: Киюцина Ольга
http://i-pso.ru, o.kiyutsina@yandex.ru, +7(921)954-36-12
Дата выхода: 01.02.2017
скачать доклад

В обществе сложился стереотип о том, что тюремная система испытывает хроническое недофинансирование, поэтому условия содержания заключенных оставляют желать лучшего.

Стереотип «о самом бедном ведомстве» активно создает сама Федеральная служба исполнения наказаний. И вводит в заблуждение относительно реального состояния дел как общество, так и руководство страны. Так, на заседании «Совета по развитию гражданского общества и правам человека» Президент РФ В.Путин сказал про ФСИН: «Если начать с ними говорить, они наверняка скажут, знаете: придут, будут проверять, а у нас денег нет, чтобы лампочки поменять»1. В ноябре 2016 г. уполномоченный по правам человека в РФ Т. Москалькова в своей авторской колонке написала о том, что «хотя большинство упреков по поводу состояния мест лишения свободы приходится выслушивать представителям ФСИН, именно руководство этой службы постоянно ставит этот вопрос перед правительством, и в первую очередь перед Минфином. Ответ один: «Денег нет!»»2.

Любая статья, любой комментарий из ФСИН несет явный посыл: «Дайте еще денег». Причем это уже давно не просьба, а требование в форме шантажа. Так, в конце ноября информагентства сотрясла запущенная ФСИН новость о том, что к 2019 г. заключенных станут хуже кормить3.  Один из комментариев к этой новости полностью характеризует суть происходящего: «это, типа, с их стороны ответный удар такой? Посмеете сократить нам бюджет – мы вообще перестанем кормить заложни… тьфу, заключённых!».

Мало кто знает, что на самом деле ФСИН является одним из самых богатых ведомств – по объему расходов оно занимает 6-ю строку среди всех министерств и ведомств. На тюремную систему мы тратим больше, чем на весь Минздрав и всего в 1,5 раза меньше, чем на Росавтодор, который строит дороги по всей стране.

mif1

В долларовом эквиваленте бюджет ФСИН в 2015 г. составил порядка $5 млрд. Это всего в 3 раза меньше, чем бюджет Беларуси за тот же год5. При этом в Беларуси проживает 9,5 млн.чел., а ФСИН содержит всего 0,6 млн.чел. То есть тюремная система в России за три года тратит примерно столько же денег, сколько крупная (хотя и не очень богатая) страна.

При этом ФСИН еще и систематически допускает перерасход бюджета над запланированным уровнем. В 2015 г. ФСИН стало единственным ведомством, допустившим значимый перерасход бюджета на фоне всеобщей экономии и сокращении бюджетных трат. И такая ситуация с перерасходом наблюдается уже 4 года подряд.

mif2

Согласно данным Совета Европы за 2013 год6, российское тюремное ведомство является самым «богатым» в Европе. У России также самая большая численность заключенных, поэтому расходы в расчете на одного заключенного ниже среднеевропейских. Однако по сравнению со многими странами Европы ситуация с финансированием у нас весьма неплохая: расходы в расчете на одного заключенного в России в 2013 г. были выше, чем в Греции, Польше или Турции. Естественно, что с изменением курса валют позиция России в европейском рейтинге изменится, но даже с учетом этих изменений финансирование тюремного ведомства можно считать как минимум неплохим. Чего не скажешь о ситуации с правами человека.

mif3

С 2003 по 2015 годы бюджет ФСИН вырос в 6,6 раз (с 46 до более 300 млрд.руб.), опережающими темпами по отношению к бюджету страны (который вырос всего в 5,8 раза). Причем численность «тюремного населения» за этот период сократилась почти на четверть. Соответственно, расходы в расчете на одного человека, находящегося в местах лишения свободы, выросли гораздо значительнее, чем бюджетные расходы в расчете на среднестатистического жителя страны (в 9 и 6 раз соответственно).

mif4

На долю заключенных приходится 0,4% численности населения, одновременно с этим доля ФСИН в формировании расходной части бюджета составляет 2,4%. Расходы из федерального бюджета в расчете на одного заключенного в 2015 г. составили 469 тыс.руб., это в 5 раз больше, чем расходы на одного жителя страны. Помимо заключенных, у ФСИН есть еще и поднадзорные лица, однако расходы на их содержание не могут быть значимыми, так как эти лица не находятся на обеспечении ФСИН, а лишь приходят отмечаться несколько раз в месяц.

Несмотря на рост финансирования и огромные бюджетные траты, заметных улучшений в российской тюремной системе не наблюдается. Ни с точки зрения условий содержания, ни с точки зрения ситуации с правами человека, ни с точки зрения исправления преступников.

На питание заключенных в 2015 г. тратилось всего 86 рублей в день, бюджет на эти нужды составил 20,5 млрд.руб.3, это менее 7% бюджета тюремного ведомства. ФСИН утверждает, что с 2019 года кормить заключенных придется за 64 рубля в день3. При этом умалчивается, что затраты на питание вычитаются из заработной платы работающих осужденных, то есть эти расходы частично компенсируются самими заключенными. Помимо того, что питание заключенных оставляет желать лучшего, цены в магазинах при тюремном ведомстве завышены, ассортимент недостаточен, родственники заключенных несут огромные затраты на обеспечение своих близких нормальным питанием. С вещевым довольствием также имеются проблемы, в 2015 г. расходы на обеспечение заключенных вещевым довольствием составили 1,35 млрд.руб. или 43,5% потребности9. Бытовые условия во многих колониях (в особенности удаленных от районных центров) не удовлетворяют требованиям. И это при том, что под предлогом гуманизации на обеспечение нормальных условий для осужденных были выделены гигантские средства.

Эффективную производственную деятельность ФСИН организовать так и не смогла. В 2013-2015 гг. ежегодные доходы составляли всего около 40 млрд.руб.10 (при расходах в 300 млрд.руб.). В 2015 г. производственным сектором УИС выпущено товарной продукции, выполнено работ и оказано услуг на сумму 30 млрд.руб., из них около 16 млрд. руб. (50,4%) – для нужд самой ФСИН.

mif5

С экономической точки зрения производственная деятельность ФСИН абсолютно неэффективна. Прибыль (без учета выплаты налогов) от приносящей доход деятельности составляет всего около 1,5 млрд.руб. в год при 30 млрд.руб. доходов. Рентабельность по прибыли до налогообложения не превышает 5-6%. Соответственно, рентабельность по чистой прибыли не может быть больше 1-3%. Используя крайне дешевый (практически рабский) труд заключенных, тюремная система умудряется работать почти без прибыли. Хотя в советское время (в 80-е годы) она была прибыльной, несмотря на то, что зарплаты осужденных были на уровне средних по экономике.

mif6

По нашим данным, официальная информация о хозяйственной деятельности ФСИН является недостоверной. Куда в реальности уходят деньги, заработанные заключенными – вопрос открытый.

Производственная деятельности УИС неэффективна даже при том, что используется дешевый труд осужденных. Заработные платы осужденных остаются очень низкими – на уровне около 3 тыс.руб. в месяц, это в 10 раз меньше, чем в среднем по экономике. С таким уровнем заработка осужденные не имеют возможности ни покрывать ущерб потерпевшим, ни обеспечивать собственные потребности, ни формировать отчисления в социальные фонды, в том числе накопления в пенсионный фонд. То есть неэффективная производственная деятельность ФСИН создает повышенную нагрузку на экономику не только в текущий момент, но и в долгосрочной перспективе. Хотя государство постоянно обеспечивает ФСИН финансирование на разного рода прожекты по организации тюремных производств.

Не обеспечивает ФСИН и должный уровень законности и соблюдения прав человека в тюремной системе. В апреле 2016 г. в своем докладе Генеральный прокурор РФ Ю.Чайка констатировал ухудшение состояния законности в учреждениях уголовно-исполнительной системы14. Свидетельством перекосов в системе является и рост протестной активности осужденных. В 2012 году в учреждениях УИС произошло 12 случаев групповых противоправных действий, в 2014 году — 14, в 2015 году — 19, а в первом полугодии 2016 года уже 9 случаев15. В условиях консолидации российского общества, снижения воздействия криминальной среды, ужесточения наказания за акции неповиновения, протестная активность заключенных не может трактоваться иначе, кроме как проявление отчаяния.

Уровень постпенитенциарной преступности растет катастрофическими темпами: к 2015 г. почти 2/3 осужденных отбывало наказание повторно, тогда как еще 10 лет назад – менее половины. Каждое второе преступление в стране сейчас совершается ранее судимыми лицами, 10 лет назад – только каждое 4-е16. Рост рецидивной преступности свидетельствует о том, что целая группа наших сограждан, побывавших в местах лишения свободы, не только полностью выпадает из общества, но и несет ему непосредственную угрозу. ФСИН эти тенденции не просто не купирует, а стимулирует своей неэффективной работой. Система плодит рецидивистов за наши же деньги (очень немаленькие деньги).

Вывод: Рост финансирования под предлогом гуманизации не только не оказал на систему позитивного эффекта, а, напротив, усугубил имеющиеся проблемы и породил новые. Нужно полностью пересмотреть принципы финансирования системы и подходы к финансовому обеспечению ее деятельности. Нужно перестать засыпать тюремную систему деньгами, которые идут непонятно куда, а начинать системно решать накопившиеся в этом ведомстве проблемы.

Источники информации

  1. Заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека, 8 декабря 2016, http://www.kremlin.ru/events/president/news/53440
  2. Заколдованный круг Фемиды. Омбудсмен Татьяна Москалькова — о том, почему необходимо реформировать СИЗО // Известия, 17 ноября 2016 г., http://izvestia.ru/news/645435#ixzz4RhWKlpel
  3. ФСИН предупредила о возможных проблемах с финансированием питания осужденных // Интерфакс, 30 ноября 2016 г., http://www.interfax.ru/russia/539211
  4. Федеральное казначейство, http://www.roskazna.ru/ispolnenie-byudzhetov/federalnyj-byudzhet/
  5. В Белоруссии принят бюджет на 2015 год, https://regnum.ru/news/1877989.html
  6. Aebi, M.F., Tiago, M.M. & Burkhardt, C. (2015). SPACE I – Council of Europe Annual Penal Statistics: Prison populations. Survey 2014. Strasbourg: Council of Europe, http://wp.unil.ch/space/files/2016/05/SPACE-I-2014-Report_final.1.pdf
  7. Характеристика лиц, содержащихся в следственных изоляторах и тюрьмах, http://fsin.su/structure/inspector/iao/statistika/Xar-ka%20v%20CIZOiT/
  8. Характеристика лиц, содержащихся в исправительных колониях для взрослых, http://fsin.su/structure/inspector/iao/statistika/Xar-ka%20lic%20sodergahixsya%20v%20IK/
  9. Информация о достигнутых результатах (ФСИН за 2015 г.), http://www.fsin.su/budget/info.php
  10. Доходная часть федерального бюджета ФСИН, http://www.fsin.su/budget/dohod.php
  11. Буранова Е.А., Москвитина О.А., Русанов Д.Н. Экономическая безопасность в промышленности: монография. – Рязань : Академия ФСИН России, 2015. – 102 с.
  12. «Трудовая революция» в уголовно-исполнительной системе: очередной миф или настоятельная необходимость? Погудин О.А. // ЭКО, 2015. № 11 (497). С. 169-183.
  13. Среднемесячная номинальная начисленная заработная плата работников по полному кругу организаций в целом по экономике Российской Федерации в 1991-2016гг. Росстат., http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/wages/
  14. Доклад Генерального прокурора Российской Федерации Ю.Я.Чайки на заседании Совета Федерации Федерального Собрания Российской, 27 апреля 2016, http://genproc.gov.ru/smi/news/archive/news-1078221/
  15. Пояснительная записка к проекту поправок «О внесении изменения в Закон Российской Федерации от 21.07.1993 № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», Минюст // http://regulation.gov.ru/projects#npa=55532
  16. Доклад «Почему в России так много заключенных?», http://i-pso.ru/2017/01/10/01-13/


О докладе

Данный доклад является частью аналитического обзора «ФСИН: неэффективное ведомство», который ранее был отправлен в Администрацию Президента РФ и Уполномоченному по правам человека в РФ.

Целью данного доклада является информирование общественности о реальной ситуации в российской уголовной и уголовно-исполнительной системе.

В докладе содержится аналитическая информация о ситуации в тюремной системе России. Выводы являются мнением авторов, составленных на основе доступных статистических данных. В целях обеспечения максимальной объективности изложения и возможности составления собственного мнения при чтении доклада, приведены ссылки на источники информации и исходные данные.

Источник финансирования исследования: собственные средства авторов.

Разрешается использование материалов доклада с указанием Института проблем современного общества в качестве источника информации

 

Проект нуждается в финансовой поддержке. Помочь проекту можно, сделав перевод на карту Сбербанка №4276855011038235. Либо любым иным способом, связавшись с авторами исследования по телефону +7(921)954-36-12 или электронной почте o.kiyutsina@yandex.ru.

 

Осужденные с рожденья

В Красноярской колонии заключенных женщин грозят разлучить с новорожденными детьми — чтобы не жаловались

Новая газета, 31 января 2017
https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/01/31/71346-osuzhdennye-s-rozhdenya 

Полтора месяца назад я обратилась к Уполномоченному по правам человека с просьбой обратить внимание на проблему детей, рожденных в местах лишения свободы. О проблемах в конкретном учреждении — КП-48, расположенном в поселке Курдояки Красноярского края, мы узнали полгода назад. В эту колонию-поселение привозят женщин на последних сроках беременности и оставляют вплоть до достижения детьми трехлетнего возраста.

Мы писали во все инстанции о том, что условия в колонии просто ужасающие и что они никак не подходят для содержания детей. А отношение к молодым матерям и их детям со стороны администрации просто скотское.

Что детей нормально не кормят. Что над кормящими матерями сотрудники ФСИН откровенно издеваются, не дают ни присесть, ни прилечь, не обеспечивают их нормальным питанием. Из-за чего у матерей попросту пропадает молоко. Что из столовой даже кусок хлеба вынести нельзя, не получив взыскание.

ИЗ ОТВЕТА ГУФСИН ПО КРАСНОЯРСКОМУ КРАЮ:

«В соответствии с п. 15 ПВРУ ИУ осужденным запрещается:

находиться на спальных местах, в не отведенное для сна распорядком дня время, употреблять пищу в не предусмотренных для этого местах, а также выносить продукты питания из столовой без разрешения администрации… Сам факт наличия беременности или грудного ребенка не дает осужденной право на нахождение на спальном месте».

Беременные женщины вынуждены посещать уличный (надворный) туалет. Притом что температура воздуха в зимний период в этих местах нередко опускается до минус 30—40 градусов. Причем эти условия созданы не для каких-то матерых уголовников, а для женщин, осужденных за преступления, совершенные по неосторожности. И тех, кого за хорошее поведение в виде поощрения перевели с более строгого режима. Но здесь про нормальное человеческое отношение просто не знают. Здесь Краслаг. Так это место называют еще со времен ГУЛАГа. Работают здесь династии тюремщиков. Из поколения в поколение передающие «опыт» общения со «спецконтингентом».

Сама колония расположена в глухой тайге. В четырехстах километрах от краевого центра и в пятидесяти километрах от ближайшего города и ближайшей больницы. Хотя (согласно статистике самой ФСИН) всего 11% новорожденных в тюрьмах здоровы, 23% детей появляются на свет с хроническими заболеваниями, а 1% рождающихся — инвалиды.

Какому умнику пришла в голову мысль отправлять рожениц в учреждение, находящееся в столь большой зоне риска, в глуши? В том числе вдали от так помпезно запущенных перинатальных центров? Или этих детей не жалко, и в случае проблем со здоровьем их можно просто списать со счетов?

Про контролирующие органы

Проблема показалась мне настолько серьезной, что я решила озвучить ее сразу на самом высоком уровне. Второму человеку в системе ФСИН генералу А.А. Рудому, к которому попала на личный прием в августе прошлого года. Генерал меня выслушал и сказал: «Если выяснится, что это правда, кому-то будет очень больно». И взял вопрос под личный контроль.

Потом посыпались отписки из контролирующих органов. Где говорилось о том, в каких прекрасных условиях живут дети и их матери. Правда, в ответе из ГУФСИН несколько смущало, что предназначенные для детей продукты заменяют на другие продукты, в том числе «молоко на молоко». Сметаны, сыра, других кисломолочных продуктов дети попросту не видели. Так же, как и свежих фруктов.

Но контролирующие органы искреннее посчитали, что это вполне нормально. Более того, так посчитала и Уполномоченный по правам ребенка в Красноярском крае Ирина Мирошникова. Она прислала ответ, который почему-то слово в слово повторял размещенное на сайте ГУФСИН по Красноярскому краю сообщение о том, что питание детей организовано в соответствии с нормами.

ИЗ ОТВЕТА ГУФСИН ПО КРАСНОЯРСКОМУ КРАЮ:

«В настоящий момент на довольствии состоит 6 беременных и 31 осужденная женщина с детьми до 3-х лет, в том числе 3 кормящих женщины. В связи с территориальной отдаленностью учреждения от районных центров и сложностями доставки скоропортящихся продуктов — сыра, сметаны, молока, свежих фруктов — производится замена на молоко и сок, согласно нормам замены одних продуктов питания другими».

ГУФСИН по Красноярскому краю отписалась, что в 2016 году был заключен госконтракт на поставку продуктов питания для детей на сумму 533 тыс. руб. Забыв при этом упомянуть, что этот контракт был заключен именно после наших жалоб. А также то, что до этого контракты на поставку питания для детей не заключались. По крайней мере мы таковых не нашли. В ответах особо подчеркивалось, что все дети находятся на искуссственном вскармливании. В колонии не осталось ни одной кормящей матери. И это только подтверждает слова одного из родственников осужденной о том, что питание матерей настолько скудное, а стресс настолько сильный, что молоко попросу пропадает.

ИЗ ОТВЕТА ГУФСИН ПО КРАСНОЯРСКОМУ КРАЮ:

«На сегодняшний день в учреждении содержатся 25 осужденных женщин-матерей с 28 детьми: из них до 1 года — 20 детей, 1—2 года — 6 детей, 2—3 года — 2 ребенка. При этом необходимо отметить, что в учреждении не отбывает наказание ни одной кормящей матери. Все дети первого года жизни находятся на искусственном вскармливании. Жалоб на доступность и качество предоставляемых продуктов для искусственного вскармливания от женщин не поступало».

В ответе уполномоченного по правам ребенка в Красноярском крае Ирины Мирошниковой содержалась откровенная угроза. Нам сообщалось, что нахождение малолетних детей с осужденными матерями в учреждениях подобного типа (колония-поселение) нормами федерального законодательства не предусмотрено. И что альтернативой является только разлучение матери и ребенка, вывод детей с территории учреждения, передача их в семьи родственников, опекунов или в детские учреждения края. В общем, «будете жаловаться, отберем детей».

ИЗ ОТВЕТА УПОЛНОМОЧЕННОГО ПО ПРАВАМ РЕБЕНКА В КРАСНОЯРСКОМ КРАЕ:

«Нахождение малолетних детей с осужденными матерями в учреждениях подобного типа (колония-поселение) нормами федерального законодательства не предусмотрено. Данное решение в рамках системы ГУФСИН было принято свыше 10 лет назад в целях социализации женщин-матерей, отбывающих наказание… Альтернативой данному решению является только разлучение матери и ребенка, вывод детей с территории учреждения, передача их в семьи родственников, опекунов или в детские учреждения края».

И это несмотря на утверждения ФСИН о том, что слухи о помещении детей в детские дома не соответствуют действительности. Поскольку и общественники, и родственники осужденных не перестали требовать соблюдения прав детей, угроза была тут же реализована. Приехавшие в колонию-поселение сотрудники органов опеки и попечительства стали требовать от матерей передать детей родственникам или в детский дом. В противном случае матерям пригрозили найти повод лишить их родительских прав.

Многие матери написали отказы. Просто потому что боятся за своих детей: после лишения родительских прав восстановить их крайне сложно. Хотя добровольно расставаться с детьми никто не хотел. Тех, кто не написал отказы, продолжили шантажировать. Теперь ответ пришел уже из аппарата Общественной палаты Российской Федерации. Почему-то именно туда обращения родственников и общественников были перенаправлены Уполномоченной по правам ребенка при президенте РФ Анны Кузнецовой.

ИЗ ОТВЕТА АППАРАТА ОБЩЕСТВЕННОЙ ПАЛАТЫ РФ:

«Информирую Вас о том, что в сентябре 2016 г. прокуратурой внесено представление об устранении нарушений в деятельности ФКУ КП-48. В числе выявленных нарушений законодательства указано, что в КП-48 содержались 29 детей, для которых не создано надлежащей социальной инфраструктуры… Для обеспечения интересов детей, Минобразом Красноярского края с участием прокуратуры и регионального уполномоченного по правам ребенка решается вопрос о временной передаче детей, содержащихся в КП-48, на попечение родственников осужденных или в организации для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей».

Общественная палата, Министерство образования и науки Красноярского края, региональный уполномоченный по правам ребенка, органы опеки и опечительства и прокуратура заняты решением вопроса о том, чтобы забрать детей у матерей. Хотя единственный возможный способ это сделать — лишить матерей родительских прав. Или заставить отказаться от детей якобы добровольно.

qwe